Песни у костра

Песни, которые мы поем у костра…

33 коровы

В центpе гоpода большого,
Где тpавинки не pастет,
Жил поэт, волшебник слова,
Вдохновенный pифмоплет.
Pифмовал он что попало,
Пpосто выбился из сил
И в деpевню на попpавку,
Где коpовы щиплют тpавку,
Отдыхать отпpавлен был.

Тpидцать тpи коpовы,
Тpидцать тpи коpовы,
Тpидцать тpи коpовы -
Свежая стpока
Тpидцать тpи коpовы,
Стих pодился новый,
Как стакан паpного молока.

В пять утра вставал он ровно,-
Это было нелегко.
Он читал стихи коровам -
Те давали молоко.

День за днем промчалось лето,
Очень вырос наш поэт.
Ведь молочная диета
Благотворна для поэтов,
Если им всего шесть лет!

Тpидцать тpи коpовы,
Тpидцать тpи коpовы,
Тpидцать тpи коpовы -
Свежая стpока.
Тpидцать тpи коpовы,
Стих pодился новый,
Как стакан паpного молока.
Тpидцать тpи коpовы,
Стих pодился новый,
Как стакан паpного молока,
Как стакан паpного молока,
Как стакан паpного молока.

Атланты

Когда на сердце тяжесть и холодно в груди
К ступеням Эрмитажа ты в сумерки приди
Где без питья и хлеба, Забытые в веках,
Атланты держат небо на каменных руках.

Держать его махину не мёд со стороны
Напряжены их спины, колени сведены.
Их тяжкая работа важней иных работ:
Из них ослабни кто-то — и небо упадёт

Во тьме заплачут вдовы, повыгорят поля.
И встанет гриб лиловый, и кончится Земля.
А небо год от года всё давит тяжелей,
Дрожит оно от гула ракетных кораблей.

Стоят они — ребята, точёные тела,
Поставлены когда-то, а смена не пришла.
Их свет дневной не радует, им ночью не до сна.
Их красоту снарядами уродует война.

Стоят они навеки, упёрши лбы в беду,
Не боги — человеки, привыкшие к труду
И жить ещё надежде до той поры пока
Атланты небо держат на каменных руках.

А все кончается

А все кончается, кончается, кончается…
А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются -
И так всё ясно, слов не говори…

А голова моя полна бессонницей,
Полна тревоги голова моя -
И как расти не может дерево без солнца,
Так не могу я быть без вас, друзья!

Спасибо вам, — не подвели, не дрогнули,
И каждый был открыт — таким, как был.
Ах, дни короткие за сердце тронули,
Спасибо вам прощайте — до Курил…

А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются -
И так всё ясно, слов не говори.

Мы по любимым разбредёмся и по улицам,
Наденем фраки и закружимся в судьбе,
А если сердце заболит, простудится —
Искать лекарства станем не в себе.

Мы будем гнуться, но наверно не загнёмся, -
Не заржавеют в ножнах скрытые клинки!
И мы когда-нибудь куда-нибудь вернёмся
И станем снова с вами просто мужики!

А всё кончается, кончается, кончается!
Едва качаются перрон и фонари,
Глаза прощаются, надолго изучаются -
И так всё ясно, слов не говори…

Блюз бродячмх собак

Я уличный пес, подвал, в котоpом я pос,
Бывал со мною часто жесток.
Учил быть пеpвым всегда, от ушей до хвоста
И ненавидеть хозяйский свисток.
Мой пеpвый педагог отдавал мне все, что мог,
Он был геpоем уличных дpак
Он твеpдил, что только тот побеждает, в ком живет
Блюз бpодячих собак.

Удача за нас, мы убеpем их на «pаз»,
И это без сомнения так,
Hам дышится в такт, и ускоpяет наш шаг
Блюз бpодячих собак

Я не считал своих вpагов, я не боялся их клыков,
Я не умел ходить с поджатым хвостом
Из всего, что в жизни есть, ценилась веpность и честь,
Hу а все остальное — потом.
И в каждом новом бою, в боpьбе за шкуpу свою
Со мною были дpузья, это факт
Мы свято веpили в то, что не забудет никто
Блюз бpодячих собак.

Hас ненавидели те, кто тpуслив в темноте
Они считали, мы мешаем им жить.
И лишь с учетом того, что десять пpотив одного,
Hас в pезультате смогли победить.
И я дpужу тепеpь с котом, я двеpь не путаю с окном,
Мне доказали, что стаp я для дpак,
И все pеже во сне, тепеpь пpиходит ко мне
Блюз бpодячих собак.

Брич-Мулла

Был и я мальчуган и в те годы не раз
Про зеленый Чимган слушал мамин рассказ,
Как возил детвору в Брич-Муллу тарантас -
Тарантас назывался арбою.
И душа рисовала картины в тоске,
Будто еду в арбе на своем ишаке,
А Чимганские горы царят вдалеке
И безумно прекрасны собою.
Но прошло мое детство, и юность прошла,
И я понял, не помню какого числа,
Что сгорят мои годы и вовсе дотла
Под пустые, как дым, разговоры.
И тогда я решил распроститься с Москвой,
И вдвоем со своею еще не вдовой
В том краю провести свой досуг трудовой,
Где сверкают Чимганские горы.

Сладострастная отрава -
Золотая Брич-Мулла,
Где чинара притулилась под скалою, под скалою.
Про тебя жужжит над ухом
Вечная пчела:
«Брич-Мулла, Брич-Муллы, Брич-Мулле, Брич-Муллу, Брич-Муллою».

Мы залезли в долги и купили арбу,
Запрягли ишака со звездою во лбу
И вручили свою отпускную судьбу ишаку — знатоку туркестана.
А на Крымском мосту вдруг заныло в груди -
Я с арбы разглядел сквозь туман и дожди,
Как Чимганские горы царят впереди
И зовут, и сверкают чеканно.
С той поры я арбу обживаю свою
И утроил в пути небольшую семью -
Будапешт и Калуга, Париж и Гель-Гью
Любовались моею арбою.
На Камчатке ишак угодил в полынью,
Мои дети орут, а я песню пою,
И Чимган освещает дорогу мою
И безумно прекрасен собою!

Ветер перемен

Кружит Земля, как в детстве карусель
А над Землей кружат Ветра Потерь
Ветра потерь, разлук, обид и зла
Им нет числа, им нет числа

Им нет числа — сквозят из всех щелей
В сердца людей, срывая дверь с петель
Круша надежды и внушая страх
Кружат ветра, кружат ветра

Сотни лет и день и ночь вращается
Карусель-Земля
Сотни лет все ветры возвращаются
Hа круги своя

Hо есть на свете ветер перемен
Он прилетит, прогнав ветра измен
Развеет он, когда придет пора
Ветра разлук, обид ветра

Сотни лет и день и ночь вращается
Карусель-Земля
Сотни лет все в жизни возвращается
Hа круги своя

Завтра ветер переменится,
Завтра прошлому взамен
Он придет,
Он будет добрый, ласковый
Ветер перемен

Вечер бродит

Вечер бродит по лесным дорожкам.
Ты ведь тоже любишь вечера,
Подожди, постой еще немножко,
Посидим с товарищами у костра.

Вслед за песней позовут ребята
В неизвестные еще края,
И тогда над крыльями заката
Вспыхнет яркой звездочкой мечта моя.

Вижу целый мир в глазах тревожных
В этот час на берегу крутом
Hе смотри ты так неосторожно -
Я могу подумать что-нибудь не то.

Ясный месяц на прогулку вышел,
Светят звезды из глубин небес.
Друг хороший рыжий, ты меня услышишь,
Эту песню я сейчас пою тебе.

Знаю, будут и другие встречи,
Год за годом пролетят года,
Hо вот этот тихий теплый вечер
Мы с тобою не забудем никогда.

Девочка — виденье

Вступление.
Был обычный серый питерский вечер,
Я пошел бродить в дурном настроенье,
Только вижу вдруг: идет мне навстречу,
То ли девочка, а то ли виденье.
И, как будто, мы знакомы с ней даже,
Помню, чей-то был тогда день рожденья,
И, по-моему, зовут ее Даша,
То ли девочку, а то ли виденье.

Она прошла, как каравеллаI
По зеленым волнам,I
Прохладным ливнем после жаркого дня. I — 2 раза
Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, I
Чтоб посмотреть, не оглянулся ли я.I
Помню, что-то я ей пел про ресницы,
И на ушко ей шептал дребедень я,
Только вдруг она взлетела, как птица,
То ли девочка, а то ли виденье.
И смотрел я в небо звёздное долго,
И назавтра был больной целый день я,
Я искал её, да только без толку,
То ли девочку, а то ли виденье.

Я живу теперь и тихо и складно,
Но, под вечер, обходя заведенья,
Я ищу в толпе глаза её жадно,
То ли девочки, а то ли виденья.
Ты похожа на неё, как сестрица,
Но, конечно, не она, к сожаленью,
Я пойду домой, и пусть мне приснится
То ли девочка, а то ли виденье

Девочка из детства

До свидания, девочка из детства,
Свет моей несбывшейся мечты.
Вот и опустело королевство,
Где давно была принцессой ты.
Злые ветры в нем теперь гуляют,
Опустели замков этажи.
Тихо в одиночестве рыдает
Юный паж, лишенный госпожи.
Что же, значит нет к мечте возврата,
Грусть и нежность некому отдать.
Много ль толку, что мечта крылата,
Если крылья можно обломать…

Только вот, не слышно в замке песен.
Ветер дней ушедших сух и зол.
Да и мне, я чувствую, стал тесен
Мой из грусти сотканый камзол.
Да и я давно уже не рыцарь,
Не синьор, не граф и не милорд.
Милая, не нужно больше сниться,
Нужен заключительный аккорд.
Что же, значит нет к мечте возврата,
Грусть и нежность некому отдать.
Много ль толку, что мечта крылата,
Если крылья можно обломать…

До свидания, девочка из детства,
Свет моей несбывшейся мечты.
Вот и опустело королевство,
Где давно была принцессой ты.
Это значит нет к мечте возврата,
Грусть и нежность некому отдать.
Много ль толку, что мечта крылата,
Если крылья можно обломать…

Домбайский вальс

Лыжи у печки стоят,
Гаснет закат за горой.
Месяц кончается март,
Скоро нам ехать домой.
Здравствуйте, хмурые дни,
Горное солнце, прощай!
Мы навсегда сохраним
В сердце своем этот край.

Нас провожает с тобой
Гордый красавец Эрцог,
Нас ожидает с тобой
Марево дальних дорог.
Вот и окончился круг -
Помни, надейся, скучай!
Снежные флаги разлук
Вывесил старый Домбай.

Что ж ты стоишь на тропе,
Что ж ты не хочешь идти?
Нам надо песню запеть,
Нам надо меньше грустить.
Снизу кричат поезда -
Правда, кончается март…
Ранняя всходит звезда,
Где-то лавины шумят.

Женщины копали

Легенду я слыхал в далеком детстве,
Не все я помню, честно говоря,
Давным давно стояли по соседству
Мужской и женский два монастыря.
Монахам без ухода было туго,
И жизнь монашек тоже не сироп.
И вот однажды друг навстречу другу
Они подземный начали подкоп.

Был труден путь до встречи на рассвете.
Но что поделать, как тут не крути,
Но прокопали женщины две трети,
Мужчины только треть того пути.

Теперь я точно знаю, в чем причина,
И потому я нынче зол и хмур.
Теперь я точно знаю, что мужчины,
Копнув три раза, шли на перекур.
Они дымок колечками пускали,
Травя за анекдотом анекдот,
А в это время женщины копали,
И продвигались медленно вперед.

Еще причину назову отдельно,
Я это дело знаю назубок.
Мужчины, я уверен, параллельно
Вели подкоп под винный погребок.
Они вино крепленное глотали.
Они шутили: лишь сова не пьет.
А в это время женщины копали,
И продвигались медленно вперед.

Потом среди мужчин нашелся кто-то,
Сказал он: «Братцы, нет на вас креста!
Даешь бесперебойную работу!
Даешь производительность труда!»
Потом монахи долго заседали,
И составляли план работ на год.
А в это время женщины копали,
И продвигались женщины вперед.

Не о монахах я теперь печалюсь,
О них бы я не стал слагать стихи.
Пускай монахи сами отвечают
За их средневековые грехи.
Прошли века, и что теперь судить нам,
Кто в глубь копал, а кто допустим в ширь.
Но остается главная задача —
Лентяев подводить под монастырь.

За тех кто в море

Ты помнишь, как все начиналось?
Все было впервые и вновь.
Как строили лодки, и лодки звались
«Вера», «Надежда», «Любовь».
Как дружно рубили канаты,
И вдаль уходила земля,
И волны нам пели, и каждый пятый,
Как правило, был у руля.

Я пью до дна
За тех, кто в море,
За тех, кого любит волна,
За тех, кому повезет!
И если цель одна
И в радости, и в горе,
То тот, кто не струсил
И весел не бросил,
Тот землю свою найдет.

Напрасно нас бури пугали -
Вам скажет любой моряк,
Что бури бояться вам стоит едва ли,
В сущности, буря — пустяк.
В буре лишь крепче руки,
И парус поможет, и киль.
Гораздо трудней не свихнуться со скуки
И выдержать полный штиль.

Зимняя ночь

Ей-богу, грех в такую ночь
Не выйти на свиданье к городу и снегу
На улицы, уставшие от бега (*)
Обветренных машин.
Увидеть отражение души
В колодце чёрного двора
И вспомнить, вспомнить,
вспомнить про вчера,
Уснувшее в заснеженной,
Уснувшее в заснеженной,
Уснувшее в заснеженной
тиши, тиши, тиши…

Как белые ночные мотыльки,
Как белые ночные мотыльки,
Летают возле фонарей снежинки —
Пылинки вечности по имени Зима,
И белыми громадами дома
Нависли над безлюдьем тротуаров…
Зияя трещинами арок,
По городу идёт Зима.

О, сколь прекрасно это полотно,
Природой сотканное за ночь,
Какая щедрость в каждом из мазков!
Сугробами скамейки над рекой
Едва подёрнуты туманом.
Нахохлившись, ворона на снегу
Чернеет — не отбилась бы от стаи…
Как часто ночью город дарит то,
Как часто ночью город дарит то,
Что утром мы порой, что утром мы порой,
Что утром мы порой
Не замечаем.

Идёт бычок качается

Идёт бычок качается, о чём ему мечтается,
Наверно, позабыли мы слова.
Уже полжизни прожито, и оглянуться можно бы,
Но так, чтоб не кружилась голова,
Холодной оставалась голова.

Себя тащили волоком, и под ногою облако
Нарочно принимали за туман.
Пусть годы шли спиралями, друзей не забывали мы,
Зато теряли тёплые дома,
Уютные и тёплые дома.

Девчонки наши катятся, одёргивая платьица,
На саночках, на саночках с горы.
И всё идёт, как водится, встречаются, расходятся
Как маленькие пёстрые миры,
Прекрасные и пёстрые миры.

Но нам грустить не хочется, что появилось отчество,
А имя лишь осталось для друзей.
И пусть доска качается, но только не кончается,
И пусть бычок не падает на ней.
И пусть бычок не падает на ней.

Костер

Всё отболит, и мудрый говорит:
«Каждый костёр когда-то догорит,
Ветер золу развеет без следа.»
Но до тех пор, пока огонь горит,
Каждый его по-своему хранит,
Если беда и если холода.

Раз ночь длинна, жгут едва-едва
И берегут силы и дрова,
Зря не шумят и не портят лес.
Но иногда найдётся вдруг чудак,
Этот чудак всё сделает не так,
И его костёр взовьётся до небес.

Ещё не всё дорешено,
Ещё не всё разрешено,
Ещё не все погасли краски дня,
Ещё не жаль огня,
И бог хранит меня.
Тот был умней, кто свой огонь сберёг,
Он обогреть других уже не мог,
Но без потерь дожил до тёплых дней.
А ты был не прав, ты всё спалил за час,
И через час большой огонь угас,
Но в этот час стало всем теплей.

Любви моей ты боялся зря

Любви моей ты боялся зря —
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И если ты уходил к другой
Иль просто был неизвестно где,
Мне было довольно того, что твой
Плащ висел на гвозде.

Когда же, наш мимолетный гость,
Ты умчался, новой судьбы ища,
Мне было довольно того, что гвоздь
Остался после плаща.

Теченье дней, шелестенье лет,
Туман, ветер и дождь.
А в доме событье — страшнее нет:
Из стенки вынули гвоздь.

Туман, и ветер, и шум дождя,
Теченье дней, шелестенье лет,
Мне было довольно, что от гвоздя
Остался маленький след.

Когда же и след от гвоздя исчез
Под кистью старого маляра,
Мне было довольно того, что след
Гвоздя был виден вчера.

Любви моей ты боялся зря.
Не так я страшно люблю.
Мне было довольно видеть тебя,
Встречать улыбку твою.

И в теплом ветре ловить опять
То скрипок плач, то литавров медь…
А что я с этого буду иметь,
Того тебе не понять.

Медвеженок

Как многие, не ведая дороги,
Сквозь дикий бурелом,
Куда-то, напролом,
Я шел, чужие обивать пороги,

И, тут, в лесу глухом,
Мохнатый, бурый ком,
Внезапно подкатился мне под ноги
Веселым колобком.

Блестел большими, умными глазами,
Тихонечко урча,
Меня он изучал,
Для нас двоих весь мир тактично замер.

Мы пели сообща,
Он весело ворчал,
И друг о друга терлись мы носами,
И пульс о пульс стучал.

Но звали в путь текущие заботы,
Обычная тщета – запросов череда,
Расстались с медвеженком мы на годы.
Сказал он: — Не беда…

Как многие, не ведая дороги,
Сквозь дикий бурелом,
Куда-то напролом,
Ушли, чужие обивать пороги…

Я в тупике глухом,
Щемящий в горле ком.
Мой друг,
Хоть адрес дай своей берлоги,
И угости чайком.

Менестрель

Меня не спешить, не убить, не сдернуть со стены.
Я — менестрель. И стало быть, отродье сатаны.
Мещане мелют языком, вопит моя родня,
Священник крестится тайком, завидевши меня.
Но в ночь потайную чудес под звездным молоком
Я прохожу разбойный лес спокойно и легко.
Мне каждодневный новый бой приносит сотни стрел, -
Но есть призванье — быть собой, есть имя — Менестрель.

Я отлучен от ваших глаз, синьора грез моих,
Но не настал мой смертный час, когда я стану тих.
Еще архангела труба молчит и я — король,
С улыбкой фавна на губах, познавших яд и соль.
Еще тверда моя рука, достойная врага,
И я иду через века в дырявых башмаках.
Мне каждодневный новый бой приносит сотни стрел, -
Но есть призванье — быть собой, есть имя — Менестрель.

Из утра в ночь, из ночи в день я проношу стихи.
А ты, глухой, что ни надень, — останешься глухим.
И ты, слепой, совсем слепой, хоть и надел очки
А все ж зияют пустотой бездонною зрачки.
Я враг ваш! Но настанет час, презрев земную твердь,
Я вознесусь последний раз, и это будет — смерть!
Но я-то знаю: смерти нет тому, кто чист душой.
И для кого-то вспыхнет свет поэзии святой.

Пробьется в ком-то в день любой, среди любых земель,
Мое призванье — быть собой, и имя — Менестрель!

Милая моя (Солнышко лесное)

Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены.
Тих и печален ручей у янтарной сосны.
Пеплом несмелым подернулись угли костра.
Вот и окончено все, расставаться пора.

Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретишься со мною?

Крылья сложили палатки — их кончен полет,
Крылья расправил искатель разлук — самолет.
И потихонечку пятится трап от крыла…
Вот уж, действительно, пропасть меж нами легла.

Не утешайте меня — мне слова не нужны.
Мне б разыскать тот ручей у янтарной сосны.
Вдруг сквозь туман там краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидают, представьте, меня.

Милый друг

Ты меня не забывай, даже если будет трудно,
Я вернусь весенним утром, ты меня не забывай.
Ты меня не забывай, облака в реке уснули,
Я вернусь дождём в июле, ты меня не забывай.

Милый друг, не скучай, я вернусь, ты так и знай,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.
Милый друг, не скучай, я вернусь, я знаю точно,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.

Ты меня не забывай, не считай часы бессрочно,
Я вернусь осенней ночью, ты меня не забывай.
Ты меня не забывай, упадёт снежинка с неба,
Я вернусь январским снегом, ты меня не забывай.

Милый друг, не скучай, я вернусь, ты так и знай,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.
Милый друг, не скучай, я вернусь, я знаю точно,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.

Милый друг, не скучай, я вернусь, ты так и знай,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.
Милый друг, не скучай, я вернусь, я знаю точно,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.

Милый друг, не скучай, я вернусь, ты так и знай,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.
Милый друг, не скучай, я вернусь, я знаю точно,
Может днём, а может ночью, ты меня не забывай.

Мне бы только знать

Мне твердят, что скоро ты любовь найдешь
И узнаешь с первого же взгляда,
Мне бы только знать, что где-то ты живешь
И клянусь, мне большего не надо !

Снова в синем небе журавли трубят.
Я хожу по краскам листопада.
Мне б хотя бы мельком увидать тебя
И клянусь, мне большего не надо !

Дай мне руку, слово для меня скажи,
Ты — моя надежда и награда.
Мне б хотя бы раз прожить с тобой всю жизнь
И клянусь, мне большего не надо !

Монолог сына, или детская воздухоплавательная

Нам с сестренкой каюк:
наша мама на юг
улетела недавно.
Это ж каждый поймет:
жизнь без мамы — не мед,
а с отцом — и подавно!
В доме трам-тарарам,
папа нас по утрам
кормит жженою кашей.
Он в делах, как в дыму,
и ему потому
не до шалостей наших.

А пошалить хочется очень, мы ведь не так много и хочем, -
каждый отец и даже отчим это поймет.

Вот вчера, например,
я такое имел!
Полетать захотелось,
и — была не была -
два бумажных крыла
мы приделали к телу.
И пошли на балкон -
пусть на нас из окон
поглядят домочадцы,
как с балкона мы — ах! -
сиганем на крылах,
чтоб по воздуху мчаться!

Плыли б внизу реки, поля бы, у всех бы пап падали шляпы -
Вот красота! Только бы папа не увидал.

Я уже улетал,
но отец увидал -
представляете, жалость!
Он расширил глаза
и схватил меня за
то, что ближе лежало.
Папы страшен оскал,
я от папы скакал,
как лошадка в галопе,
и, как будто коня,
папа шлепал меня
по гарцующей попе.

У всех отцов богатый опыт по мастерству шлепанья попы.
Вот подрасту и буду шлепать папу я сам!

Мы отца не виним,
мы помиримся с ним
и забудем о ссорах.
Есть такой порошок,
с ним взлетать хорошо,
называется — порох.
Мне б достать порошка,
пол посыпать слегка,
кинуть спичечку на пол…
Как взлететь я хотел!
Что ж, коль сам не взлетел…
так взлечу вместе с папой!

Плыли б внизу реки, поля бы, у всех бы пап падали шляпы -
Вот красота! Только бы папа не увидал.

Мы живы

Вновь солнце взошло над грешною землёй,
И вновь берега обласканы приливом.
Пахнет сосновою смолой
И скошенной травой,
Клин журавлей над головой,
А значит, мы живы.

Мужское плечо и женская рука
Друг друга в ночи коснутся боязливо.
Есть океан у моряка,
У пирамид — века,
И у поэта есть строка,
А значит, мы живы.

Старина, скажу я тебе одно:
Спи всегда с открытым окном,
Чтоб чувствовать мир,
Его благодарно прими,
Всё то, что в нём есть, ты прими, прими.

Кувшин с молоком и кружка на столе,
В степях лошадям лохматит ветер гривы,
Над миром властвуют балет,
Улыбки королев,
И Гарри Поттер на метле,
А значит, мы живы.

Старина, скажу я тебе одно:
Спи всегда с открытым окном,
Чтоб чувствовать мир,
Его благодарно прими,
Всё то, что в нем есть, ты прими, прими.

Играй, музыкант, стирай лады гитар.
Простая плита на кладбище у Джимми.
Подумай! Деньги — лишь товар,
И переполнен бар,
Плывёт с акулами Макар,
А значит, мы живы.

Непогода

Изменения в природе
Происходят год от года.
Непогода нынче в моде,
Непогода, непогода.
Словно из водопровода
Льет на нас с небес вода.
Полгода плохая погода.
Полгода — совсем никуда.
Полгода плохая погода.
Полгода — совсем никуда.

Никуда, никуда нельзя укрыться нам.
Но откладывать жизнь никак нельзя.
Никуда, никуда, но знай, что где-то там
Кто-то ищет тебя среди дождя.

Грома грозные раскаты
От восхода до заката.
За грехи людей расплата
- Непогода, непогода.
Не ангина, не простуда
- Посерьезнее беда -
Полгода плохая погода.
Полгода — совсем никуда.

Непогода в горах

Свечка темно горит,
Дождик в окно стучит,
Лето — сплошной обман,
В соснах висит туман.

Непогода в горах, непогода,
В эту смену с погодой прокол,
Будто плачет о ком-то природа
В нашем лагере «Узункол».
Нам-то что? Мы в тепле и в уюте
И весь вечер гоняем чаи,
Лишь бы те, кто сейчас на маршруте,
Завтра в лагерь спуститься б смогли.

Врут все мои друзья,
Что, мол, придет рассвет,
Что,дескать, есть края,
Где непогоды нет.

И не пробьет тех туч
Солнца густая кровь,
Их лишь разгонит луч,
Луч тот — твоя любовь.

Не дай ему уйти!

Где-то далеко летят поезда,
Самолёты сбиваются с пути.
Если он уйдёт, это навсегда,
Так что, просто не дай ему уйти!

Я, довольно молодой бог,
И возможно у меня опыта нет,
Но, девочка моя, я помочь тебе бы мог,
И пролить на жизнь твою солнечный свет.
Ни минутки у тебя нет;
На работе перерыв всего ничего,
Но ты напудришь нос, выйдешь на обед,
И за столиком в кафе ты встретишь его.

Где-то далеко летят поезда,
Самолёты сбиваются с пути.
Если он уйдёт, это навсегда,
Так что, просто не дай ему уйти!
Отчего же ты молчишь вдруг?
Посмотри в его глаза и не робей!
Столько долгих лет замыкал я этот круг,
Это я его привёл на встречу к тебе!
Я привёл его из тех стран,
Где затоптаны в песок осколки мечты.
Он прошёл сквозь лес, через океан.
Он, конечно, одинок также как и ты!

Где-то далеко летят поезда,
Самолёты сбиваются с пути.
Если он уйдёт, это навсегда,
Так что, просто не дай ему уйти!
Если он уйдёт, это навсегда,
Так что, просто не дай ему уйти!

Новый год

Как гости собирались, и как папа с мамой ждали их,
Как дали мне огромный апельсин.
Как было очень тесно нам, как дружно пели песни мы,
И каждый пил не то, что приносил.

Как выбрали снегурочкой, жену соседа — дурочку,
И как она от счастья нажралась.
Как села в таз с пельменями, к всеобщему смущению,
И с мужем в коридоре подралась.

Как папа был хорошенький, как притворился лошадью,
Как он меня по комнатам катал,
И ржал он тоже здорово, потом сказал: «До скорого»,
И долго, долго унитаз пугал.

Как жарко стало Ване, как он закрылся в ванной,
Как полную набрал и в ней уснул.
Но, будто в дальнем детстве, он сам не смог раздеться,
И потому чуть-чуть не утонул.

Как дядя с тётей Томою боролись в детской комнате,
Как дядя тетю Тому поборол.
Потом качаться начали, измазались, испачкались,
И дядя мне подушку распорол.

Как Федор глупо пошутил, сказав, что он парашютист,
И сиганул с шестого этажа.
Как скорая приехала, как врач прибавил смеху нам,
Сказав, что Федьке в гипсе год лежать.

Мне очень все понравилось, все так чудесно справилось,
Но праздник наш закончился и вот,
Теперь с утра до вечера мне снова делать нечего,
Скорей бы новый, новый, новый год.

В красавицу Мэри всем сердцем влюблен

В красавицу Мэри всем сердцем влюблен,
К отцу с этой вестью направился Джон.
«Отец! Раздели мою радость со мной:
Назвать собираюсь я Мэри женой».
У юноши взор нежной страстью горит,
Но сыну со вздохом отец говорит:
«За матерью Мэри, лет двадцать назад,
Ухаживал я, признаюсь, виноват.
Ты свадебных планов, сыночек, не строй.
Тебе ведь приходится Мэри сестрой».
Ужасным известьем таким поражен,
Два месяца был в огорчении Джон,
Но Клару увидел и так полюбил,
Что все огорченья свои позабыл.
С веселым лицом он приходит к отцу:
«С любимою Кларой иду я к венцу!»
«Опять неудача» — ответствует тот, -
«Пошел уж с тех пор девятнадцатый год.
Короче, открыть мою тайну пора:
И Клара, увы, тебе тоже сестра»
Ужасным известьем таким поражен,
Полгода от девушек прятался Джон,
Но Кэт он увидел и так полюбил,
Что все огорченья свои позабыл.
Одна лишь забота тревожит его -
Вдруг снова отыщет папаша родство?
И матери все рассказав про отца,
«Так что же мне делать?» — вскричал он в сердцах -
«Ужели бежать из родного села?»
Сыночек расстроен, но мать весела:
«Женись на ком хочешь, сынок, ничего.
Не слушай отца — ты ведь сын не его».

Песенка о собачке Тябе

О, сладкий миг, когда старик
Накрутит шарф по самый нос
И скажет псу: «А ну-ка пёс, пойдём во дворик!»
А во дворе идёт снежок,
И скажет псу: «Привет, дружок!» -
Незлобный дворник, дядя Костя, алкоголик.

У дяди Кости левых нет доходов,
Зато есть бак для пищевых отходов,
Зато у дяди Кости в этом баке
Всегда найдутся кости для собаки.

Я рассказать вам не могу,
Как много меток на снегу,-
Их понимать умеет каждая собака:
Над этой лапу задирал
Боксёр по кличке Адмирал,
А здесь был пинчер — мелкий хлыщ и задавака.

Мы дружим со слюнявым Адмиралом,
Он был и остаётся добрым малым,
А пинчера гоняли и гоняем
За то, что он, каналья, невменяем.

Увы, бывают времена,
Когда, криклива и дурна,
Во двор выходит злая дворничиха Клава.
Она не любит старика,
Она кричит издалека,
Что у неё на старика, мол, есть управа.

Нам дела нет до бабы бестолковой,
Но к ней гуляет Вася — участковый,
И Вася вместе с ней не одобряет,
Когда собачка травку удобряет.

Как хорошо, о Боже мой,
Со стариком идти домой,
Покинув двор, где ты как вор и правит злоба.
Старик поближе к огоньку,
А пёс поближе к старику,
И оба-два сидим, и радуемся оба.

Старик себе заварит чёрный кофий,
Чтоб справиться с проблемой мировою,
А пёс себе без всяких философий
Завалится на лапы головою

Песня альпинистов

Вот это для мужчин — рюкзак и ледоруб,
И нет таких причин, чтоб не вступать в игру.
А есть такой закон — движение вперед,
И кто с ним не знаком, навряд ли нас поймет.

Прощайте вы, прощайте,
Писать не обещайте,
Но обещайте помнить
И не гасить костры
До послевосхождения,
До будущей горы,

И нет там ничего — ни золота, ни руд.
Там только-то всего, что гребень слишком крут,
И слышен сердца стук, и страшен снегопад,
И очень дорог друг, и слишком близок ад.

Но есть такое там, и этим путь хорош,
Чего в других местах не купишь, не найдешь -
С утра подъем, с утра и до вершины — бой.
Отыщешь там в горах победу над собой.

Песня полярных лётчиков

Кожаные куртки, брошенные в угол,
Тряпкой занавешенное низкое окно.
Бродит за ангарами северная вьюга,
В маленькой гостинице пусто и темно.

Командир со штурманом мотив припомнят старый,
Голову рукою подопрёт второй пилот,
Подтянувши струны старенькой гитары,
Следом бортмеханик им тихо подпоёт.

Эту песню грустную позабыть пора нам, —
Наглухо моторы и сердца зачехлены.
Снова тянет с берега снегом и туманом,
Снова ночь нелётная даже для луны.

Лысые романтики, воздушные бродяги,
Наша жизнь — мальчишеские вечные года.
Прочь тоску гоните вы, выпитые фляги,
Ты, метеослужба, нам счастья нагадай!

Солнце незакатное и тёплый ветер с веста,
И штурвал послушный в стосковавшихся руках…
Ждите нас, невстреченные школьницы-невесты,
В маленьких асфальтовых южных городках!

Подколодная змея

Я под колодою живу,
От коллектива вдалеке,
И никого я не зову
Со мной погреться на песке

Какая гордая я
Какая гордая я
Какая гордая я Змея!

Я извиваюсь по траве,
Играю телом, как хочу,
И знает каждый муравей,
Какие сальто я кручу.

Какая гибкая я
Какая гибкая я
Какая гибкая я Змея!

Вечно готов запас острот,
Всюду ответом — шуток град,
Но, коль потребует народ —
Для медицины сдам свой яд.

Ох, ядовитая я
Ох, ядовитая я
Ох, ядовитая я Змея!

Я под колодою живу,
От коллектива вдалеке,
Гремучим ядом я реву
От одиночества в тоске.

Ох, одинокая я
Ох, одинокая я
Ох, одинокая я Змея…

Посвящение друзьям

Желаю вам счастливого пути,
мои друзья, моя надежда, вера.
Без сожаленья открываю двери,
желаю вам счастливого пути!

Меня водой поили из горсти
в минуты мрака, слабости и жажды.
И я был счастлив с вами неоднажды,
желаю вам счастливого пути!

И мне никто любить не запретит
моих друзей и грустных и веселых.
Желаю песен вечных и весомых,
желаю вам счастливого пути!

Я знаю, солнце путь ваш освятит,
и вы дойдете, вы придете к цели.
О, будьте славны, счастливы и целы,
желаю вам счастливого пути!

И я не знаю, чем вам отплатить,
воздвигну храм из небыли и были,
воздам хвалу уже за то, что были,
желаю вам счастливого пути!

Желаю вам счастливого пути,
мои друзья, моя надежда, вера.
Без сожаленья открываю двери,
желаю вам счастливого пути!

Разговор в поезде

Вагонные споры — последнее дело,
Когда больше нечего пить,
Но поезд идет, бутыль опустела,
И тянет поговорить.
И двое сошлись не на страх, а на совесть
Колеса прогнали сон
Один говорил: «Наша жизнь — это поезд»,
Другой говорил: «Перрон».
Один утверждал: «На пути нашем чисто»,
Другой возражал: «Не до жиру».

Один говорил, мол мы машинисты,
Другой говорил: «Пассажиры».
Один говорил: «Нам свобода награда;
Мы поезд куда надо ведем».
Другой говорил: «Задаваться не надо,
Как сядем в него так и сойдем».
А первый кричал: «Нам открыта дорога
На много-много лет».
Второй отвечал: «Не так уж и много,
Все дело в цене на билет».
А первый кричал: «Куда хотим туда едем
И можем если надо свернуть».
Второй отвечал, что поезд проедет
Лишь там, где проложен путь.
И оба сошли где под Таганрогом,
Среди бескрайних полей,
И каждый пошел своей дорогой,
А поезд пошел своей.

Свечи

Ночь притаилась за окном, туман поссорился с дождем,
И в этот тихий вечер, и беспробудный вечер.
О чем-то дальнем неземном, о чем-то близком, дорогом.
Сгорая, плачут — свечи.
О чем-то дальнем неземном, о чем-то близком, дорогом.
Сгорая, плачут — свечи.

Казалось плакать им о чем — мы вроде праведно живем.
Но иногда под вечер, но иногда под вечер
Мы все садимся за рояль, снимаем с клавишей вуаль,
И зажигаем свечи.

И свечи плачут для людей, то тише плачут, то сильней,
И потушить горючих слез они не могут, свечи.
И очень важно для меня, что не боится воск огня,
Что свечи плачут для меня, и тихо тают.

Синяя птица

Мы в такие шагали дали
Что не очень-то и дойдешь
Мы в засаде годами ждали
Невзирая на снег и дождь
Мы в воде ледяной не плачем
И в огне почти не горим
Мы охотники за удачей
Птицей цвета ультрамарин
Мы охотники за удачей
Птицей цвета ультрамарин

Говорят что за эти годы
Синей птицы пропал и след
Что в анналах родной природы
Этой твари в помине нет
Говорят что в дальние страны
Подалась она навсегда
Только я заявляю прямо
Это полная ерунда
Только мы заявляем прямо
Это полная ерунда

Синей птицы не стало меньше
Просто в свете последних дней
Слишком много мужчин и женщин
Стали сдуру гонять за ней
И пришлось ей стать осторожной
Чтоб свободу свою спасти
И вот теперь почти невозможно
Повстречать ее на пути
И вот теперь почти невозможно
Повстречать ее на пути

Стала пуганой птица удачи
И не верит людским рукам
Да и как ей быть иначе
Браконьеры и тут и там
Подкрадешься — она обманет
И вот уже навсегда ушла
И только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла
И только небо тебя поманит
Синим взмахом ее крыла

Ты у меня одна

Ты у меня одна,
,
Словно в году весна,
Словно в степи сосна.
Нету другой такой
Ни за какой рекой,
Нет за туманами,
Дальними странами.

В инее провода,
В сумерках города.
Вот и взошла звезда,
Чтобы светить всегда,
Чтобы гореть в метель,
Чтобы стелить постель,
Чтобы качать всю ночь
У колыбели дочь.

Вот поворот какой
Делается с рекой.
Можешь отнять покой,
Можешь махнуть рукой,
Можешь отдать долги,
Можешь любить других,
Можешь совсем уйти,
Только свети, свети!

Этот город называется Москва

Этот город называется Москва,
Эта улочка как ниточка узка.
Эта комната – бочонок о два дна,
И сюда приходит женщина одна.

Меж ключиц ее цепочка круглых бус,
Он губами знает каждую на вкус,
Он срывает их, как капельки с листа,
А она стоит, как девочка чиста.

Это черт ее придумал, или Бог,
Это грезил ею Пушкин или Блок?
И кому была завещана в века
Эта смуглая точеная рука?

Эти серые, печальные зрачки
Открывали все запоры и замки.
Ей подвластны все дворцы и все дома.
Это входит в дом к нам Истина сама.

Изгоняли ее с тронов короли.
Увозили в кругосветку корабли.
Оставалась караулить берега
Ложь-разлучница, распутница деньга.

А она ломала руки, как лучи,
И срывала цепи бусинок с ключиц.
И лежали они весом в шар земной
На прямых ладонях Истины самой.

Этот город называется Москва,
Эта улочка как ниточка узка.
Эта комната – бочонок о два дна,
И сюда приходит женщина одна.

Меж ключиц ее цепочка круглых бус,
Он губами знает каждую на вкус,
Он срывает их, как капельки с листа,
А она стоит, как девочка чиста.

Я вернулся

Здравствуй, здравствуй, я вернулся!
Я к разлуке прикоснулся,
Я покинул край, в котором
Лишь одни большие горы.
Меж горами перевалы, -
В том краю ты не бывала,
Там звезда есть голубая,
В ней угадывал тебя я.

Здравствуй, здравствуй, друг мой вечный!
Вот и кофе, вот и свечи,
Вот созвездье голубое,
Вот и мы вдвоем с тобою.
Наши дни бегут к закату,
Мы, как малые ребята,
Взявшись за руки, клянемся -
То ли плачем, то ль смеемся.

Здравствуй, здравствуй, милый случай!
Здравствуй, храбрый мой попутчик!
Разреши идти с тобою
За звездою голубою
И на рынок за хлебами,
И с корзиной за грибами
И нести вдвоем в корзинке
Наших жизней половинки.


3 Responses to “Песни у костра”

  1. нужно бы сюда еще аккорды закинуть….:idea:

  2. да, классная идея)

  3. прикольно))) какие вы все таки талантливые))) еще и на гитаре играете! слов нет….молодцы)) а почему на английском песен не поете???))))) попробуйте (:

Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.