Дороги забытые
Яна Машкова

Фотографии

На извечный вопрос «Зачем мы ходим в горы» мало у кого из альпинистов найдется ответ. Ты любишь природу – поезжай на пикник. Его ж необязательно устраивать в лесу или на травке. Можно и с видом на седые каменные глыбы, было бы желание. Полюбить горы всей душой и карабкаться на них, рискуя здоровьем – вещи разные. Что нас тянет туда, не дает жить спокойно? Что это – геройство или глупость? На все вопросы непосвященных  всегда отвечаю одной и той же крылатой фразой– альпинисты знают и так, остальные все равно не поймут. Но себе-то я этот вопрос задаю уже много лет. И дубасила меня жизнь неоднократно за опасные увлечения, а все равно — встану, отряхнусь и — вперед в том же направлении.

Разговоры о походе начались у нас как всегда загодя, еще в ноябре-декабре и я всерьез задумалась. Горы намечены на конец января.  Можно просто поехать на чемпионат по ледолазанию, погулять четыре дня в Лазе и окрестностях, полазить, потом помахать ручкой вслед восходителям и вернуться в город. Две планирующиеся «тройки» пугали меня до дрожи в коленках. Ведь холод же собачий, а я так часто простужалась в последнее время. И в прошлом году приехала домой со сломанными ногами и лежа после операции чувствовала себя последней сволочью, что совсем не думаю о своих близких. И даже страшно было представить, как заикнусь сейчас об отпуске своему шефу…..

А как-то утром выскочила дома на балкон и даже остановилась. Пахнуло на меня морозной такой свежестью. Сразу вспомнила, каким бывает воздух в горах. Подумалось – кого же я обманываю??

И стала собираться.

Мы впервые едем зимой  на такой длительный срок. Чемпионат по ледолазанию в Лазе, затем — Кызыл-кая, «единичка» для новичков, две «тройки» Б для нас, хоженые ранее только летом.

Программа плавающая, то есть часть группы уедет через несколько дней, а некоторые, в основном новички, приедут только для восхождения. Из привычных «троечников» только я и Игорь, не считая Димы.

Мне пришлось две недели работать допоздна и до зеленых чертиков в глазах, стойко перенести отсутствие горячей воды накануне отъезда и еще кучу разных сложностей, чтобы через пару сотен километров окунуться в столь любимую мною обстановку.

Впервые мы выбрались на собственном транспорте, колонной из пяти «внедорожников».  У одной из машин еще на трассе разнесло шину в клочья по непонятным причинам, вторая сломалась на подъеме в Лазу, когда первые водопады белыми глыбами уже сверкали на горизонте. В сумерках, с опозданием на полдня, мы наконец полным составом заселились в снятый гостевой дом на отшибе. По сравнению с обычными, условия на этот раз были королевскими – две комнаты с мебелью, телевизором, печкой, и большая кухня. И понеслись четыре дня, наполненных льдом, суетой и свежим воздухом. Я давно не проводила времени так весело и беззаботно. Почти все сосульки оказались в плачевном состоянии из-за теплой зимы, хотя кое-где попадались куски достаточно жесткого льда. лазить с моими любимыми «фифами» было сложно. А  во второй половине дня лед подтаивал, из верхней части водопадов начинался фонтан. Я полюбовалась камушком, с которого так неудачно слетела в прошлом году. Старалась  изо всех сил бороться со страхом перед даже незначительными ледовыми участками, осевшем во мне с тех пор, но так и не смогла преодолеть его до конца.

Соревнования прошли на ура, хоть получились однодневными и совсем простыми. На сверкающем зеркале суварского водопада повесили двадцатиметровую трассу и побегали на время, невзирая на туман и легкий снегопад. Карусель яркой одежды, стальной снаряжки и красивого лазания. Такое вот необременительное  приятное ледолазание. Немного не то, что планировали, тем не менее удовольствие получили все.

Утром во вторник нам пришлось распрощаться с частью нашей группы. Все машины возвращались в город. Восемь человек из восемнадцати, посигналив у ворот, все той же колонной умчались вверх к «лазинским воротам». Мне очень не хотелось расставаться, и было безумно жаль, что дальше пойдем без них. Оставалось ждать приезда новичков и приводить в порядок дом, напоминавший деревню после нашествия татаро-монголов. В конце концов усилия увенчались успехом, но торопиться стало некуда, потому как наши приехали только к 6-и вечера, когда уходить вверх не было никакого смысла. Мы снова остались ночевать в Лазе. Теперь группа разделилась на две – новичков и нас, «троечников», плюс два инструктора  - всего 16 добровольцев  «переносить тяжести на длинные расстояния на большой высоте, да еще зимой и за собственные деньги».

В шесть утра следующего дня под крыльцом выросла гора собранных рюкзаков, ледорубов, альпенштоков и ботинок. Кто-то, полностью собранный прятался от ветра за углом, смоля сигареты и переступая с ноги на ногу от холода, кто-то торопился застегнуть фонарики, а некоторые метались в последних сборах, подгоняемые Димой. Все не выспались и чувствовали себя неуютно. За сегодняшний день надо было добраться до лагеря, чтоб наверстать вчерашнее. Путь неблизкий даже летом, а зимой с неподготовленной группой вообще непонятный. Сдали ключи и двинулись. Через 20 минут нас остановили крики. Оказывается Вере срочно понадобилась помощь врача. Эмин скинул рюкзак, вытащил аптечку и убежал вниз. Мы остановились ждать новостей. Вера приехала только после гриппа, но чувствовала себя неплохо и я недоумевала, что с ней могло случиться. В горах она не впервые, ходит с рюкзаком хорошо. Пребывать в неведении было невыносимо. Я оставила ребят ждать на месте и налегке ушла вниз.

Оказалось, что ей внезапно стало плохо. Она была бледной как смерть и даже стоять не могла без посторонней помощи. Кое-как ее довели до деревни, положили в дом к знакомому местному жителю.  Ее били судороги, она поминутно порывалась потерять сознание. Наши доктора, Эмин с Арифом, пытались вколоть ей адреналин, но она из последних сил отталкивала руку со шприцем – панически боялась уколов.  Когда ее состояние показалось им критическим, они каким-то чудом все же смогли провести эту процедуру. Буквально через пару минут она стала приходить в себя и через час уже чувствовала себя довольно сносно. Незнаю как остальные, а я была страшно напугана ее состоянием, а главное – его необъяснимостью. Мы и до сих пор незнаем, что это было. То ли отравление, то ли холод, а может просто очень сильное утреннее недомогание, которые у нее не были редкостью, как она рассказала потом. Я позвонила ее мужу и вызвала его в Гусары. Стали готовить машину вниз. Водитель местной «Нивы» повез в город Веру, Эмина как врача, и меня на всякий случай, а точнее – для компании. Все остальные решили не прерывать поход и уходить с расчетом, что мы их догоним, когда сдадим больную на руки мужу. Уже по дороге полностью ожившая Вера стала ныть, что не хочет домой. Я ее понимала. Подготовка к походу и предвкушение встречи с ними длятся у нас, увы, намного дольше самих походов. Как велико бывает разочарование от неудачи, я узнала в прошлом году, переломав себе ноги в первые два часа после приезда в Лазу….больше всего меня тогда угнетала беспомощность, невозможность даже из дома выйти без посторонней помощи, не говоря уже о столь любимых мною прогулках, о коих мечтала месяца два.

В гусарской клинике нас встретили заинтересованными взглядами. В горной одежде и пластиковых ботинках мы смотрелись весьма колоритно. У Эмина к тому ж над верхней губой красовался пластырь, закрывавший рассеченную кожу от удара сосульки на ледолазании. Обследование Веры показало отсутствие каких-либо отклонений. Да она и выглядела совершенно здоровой, только расстроенной слегка. На автовокзале в ожидании Алика, ее мужа, мы насели на нашего доктора с целью уговорить его не отправлять Веру в город. Он сопротивлялся не очень долго. Так и получилось, что мы дождались перепуганного Алика, пообщались с ним минут 15 и тем же составом разъехались в разные стороны. Я переживала, что заставила Алика приехать зря в такую даль и старалась не думать о реакции Димы на нашу авантюру. В начале пятого мы одели рюкзаки и покинули наконец Лазу, из которой второй день никак не могла двинуться.  Примуса у нас не было, только палатка, но это никого особо не пугало – мы собирались идти до упора. Мне очень хотелось нагнать группу сегодня же, чтоб не отставать от общей программы. Все оказалось проще. За два с половиной часа мы преодолели расстояние, который новички прошли за день – меньше половины пути. Воссоединение оказалось не таким страшным, как я боялась. Дима опешил, поворчал немного, но сильно не бил.

Моя первая ночевка в палатке прошла на ура, благодаря новому спальнику. Мне подарила его сестра с комментариями, что раз уж я все равно больная на голову альпинистка, то пускай мне хоть зимой будет не так тяжко. Подарок не подвел, несмотря на ощутимый ветерок и сносный морозец.

В лагерь мы добрались к вечеру следующего дня. Новички, приноровившиеся к грузу и особенностям рельефа, сильно не отставали, а солнце радовало почти как летом.

У меня особенное отношение к Гызыл-гае. Она без преувеличения – красавица. Чуть уступая в высоте Шахдагу, не менее величава и богата множеством кулуаров и наложений. Мне страшно нравится одна фотография, сделанная как-то с Шахдага одним из наших фотографов с интересного ракурса. Привычный массив Гызыл-гаи, с плоской верхушкой переходит в длиннющий скальный хвост, плавно уходящий в землю.

Здесь прошли все мои самые яркие и самые удачные восхождения. Меня не покидает ощущение, что эта гора меня любит, и я отвечаю ей взаимностью. В последний раз я была здесь прошлым летом, волею случая, оказавшись руководителем похода и пережив немало приключений и переживаний, связанных с неопытностью руководства большой разношерстной группой.

Нашу нынешнюю программу пришлось переделать из-за опоздания по графику. Одну из «троек» урезали, скрепя сердцем. Осталась только та, которую я два раза ходила летом и «новичковое» восхождение по единичку — соответственно завтра и послезавтра.

Накануне вечером я решила поэкспериментировать с возможностями своего спальника и замерзла как суслик. Наверное поэтому спала плохо, беспокойно, мучаясь обрывками каких-то мучительных сновидений. Желание участвовать в этом восхождении я ни разу до этого не подвергала сомнению, а мне снилось, что я не хочу никуда идти, сомневаюсь и  капризничаю. Проснулась с мутной головой, чувствуя страшную усталость. Желания вставать не было совсем, не говоря уже обо всем остальном.

Понять ощущения человека, вылезающего из спальника в 5 утра, в темноту и мороз, пытающегося сделать хоть какой-то узел из прочно стоящих шнурков от ботинок может понять только человек, испытавший это на себе. Представить такое невозможно. Успокаиваю себя тем, что это еще не самое подлое, что может приготовить нам зима. Добровольцы из новичковой группы поднялись еще раньше, чтобы накормить нас завтраком. Только из уважения к их усилиям пытаемся впихнуть в себя хотя бы кружку чая.

Нас, восходителей, целых восемь. Две связки по 4 человека, с разницей движения в час-полтора. Таким образом, группы могли подстраховать друг друга на случай ЧП, рискуя воссоединиться только на ключе, что было не страшно. Ключевой участок приходился на конец стены, где после небольшого «дюльфера» можно было снимать веревки и пешком идти на вершину. В шесть утра мы вышли из лагеря. Подход под стены – около часа в темноте по крупной сыпухе. Я плелась в конце колонны, еле передвигая ноги от слабости и руководствуясь фразой из анекдота – «вот щас дойду до того камня и сдохну!». Так паршиво я себя еще ни разу не чувствовала и понимала, что сегодня от меня не будет никакого толку, поэтому идти вверх в качестве живого груза нет ни смысла, ни сил. В то же время мучила совесть, что могу подвести, ведь наша четверка собиралась идти первой, а я – показывать дорогу. Знала, что наверняка разойдусь туда дальше, а если вернусь, то сразу пожалею. Так и получилось, что, отдохнув под стенами в процессе надевания систем и подготовки веревок, я полезла вверх, а не вниз, о чем, в общем-то, не жалею.

Этот маршрут мы впервые прошли в 2005-м году, легко, быстро и весело. Один из наших участников назвал его – большая диагональ, очень точно. Он начинается в правой части массива, пересекает гору по диагонали, от полки к полке, чтобы в конце концов обогнуть самый верхний жандарм слева и выйти на вершинное плато с противоположной стороны. В тот раз мы вернулись в лагерь в третьем часу дня, очень довольные удачным первопроходом. Прошлым летом я с ребятами в четверке прошла его во второй раз, побив рекорд скорости. Предполагалось, что зимой он растянется на более продолжительное время. Лазание в тяжелых ботинках и перчатках, обилие снега на полках. В него проваливаешься как в вату. ступени ломаются после первого же шага, ноги соскальзывают с полок, устойчиво  встать на таком снегу почти невозможно. Мы двигаемся разными связками значительно медленнее. чем летом. Примерно половина группы впервые на скальной тройке, отсюда медлительность и неуверенность. Мои ощущения тоже далеки от идеала из-за плохого самочувствия и обострившегося страха высоты после прошлогоднего инцидента на льду. Но настрой в целом хороший, переговариваемся и шутим.

Маршрут узнаваем, но прошлогоднего кайфа от него нет, увы. Я впервые на скалах зимой и понимаю, что это не мое. Это не лазание и не прохождение, а преодоление. Оговорюсь, предупреждая возможные возражения от остальных участников – говорю от себя. Возможно, их ощущения были иными. Игорь и Шамиль, например, двигались попеременно первыми и, как мне показалось, с куда большим удовольствием, чем я.

Арифу сложнее всех. Он пока плохо стоит на ногах, все время скользит на сыпухе и снегу,  у него меньше навыков работы с жумаром. Руфат прет как танк, а Мовсум как самый младший и самый неопытный ужасно боится сделать что-то не так.

Дима нервничает. В четвертом часу мы только подходим под ключ. Нам нужно успеть в лагерь до темноты, в самом крайнем случае – спуститься к перевалу. Темнеет в начале седьмого, время ощутимо поджимает.

Шамиль начинает проходить ключ. Чуть позже делает станцию, принимает Игоря, тот проходит участок до конца. Вспоминаю, что он и летом  шел здесь первым, и я отметила четкость лазания и грамотность точек страховки. Кстати, еще в городе именно тот факт, что Игорь пойдет со мной в связке, решило дело в пользу моего участия в восхождении.

Вешаем «дюльфер» и спускаемся в небольшой кулуар. Находим как трофей прошлогоднюю петлю на камне как привет из прошлого, приятная мелочь. Садимся ждать, пока подтянется остальная группа, и в половине шестого пакуем веревки в рюкзак.  Отсюда пешком по склону (~40 градусов) по сыпухе вдоль стен часа полтора до вершины — говорю вслух, а в голове мысль – нельзя планировать, горы этого не любят. Теперь наша задача – попасть на вершину засветло.

По средне-мелкой сыпухе, прикрытой снегом (самый нелюбимый нами вид рельефа) поднимаемся из кулуара и попадаем на склон. Да какой! Забитый снегом до отказа, неузнаваемый и страшный. Мои познания о лавинах ограничиваются принудительным штудированием «Охотников за лавинами»  и перечитыванием любимого санинского «Белого проклятья». Ну, еще чуть-чуть личным опытом.

Не надо было ничего знать о лавинах, чтобы с ходу определить лежащий перед нами путь как лавиноопасный.

Когда я продумывала в городе наше восхождение, мне больше всего пугал именно эта его часть. Летом мы пробегали здесь в легких ботинках, но местами упирались в участки натечного льда. Логично было предположить, что зимой этого льда будет много, для этого мы целый день тащили с собой «кошки» и «фифы». Но такого предположить не мог никто.

В сумерках пытаемся двигаться вверх к стенам, проваливаясь в снег по пояс. Ледорубы уходят в пустоту. Это только край снежника. Ариф вообще не может сделать ни шага вверх, не на что опираться. Поднимаемся метров на 10-15, к большому камню, накидываем на него петлю и сбрасываем веревку. С темнотой как-то сразу похолодало. Стоять негде. Топчешь себе площадку, пытаешься встать устойчиво и соскальзываешь в нетронутый снег. Дима начинает медленно проходить снежник в верхней его части.

Снежник широкий, оканчивается небольшой положительной стенкой. Летом мы поднимались по ней. Сегодня этот путь закрыт, слишком сложен и опасен в темноте. Значит надо искать пути обхода и неизвестно во что это выльется.

Тянется время… даже не хочу знать, сколько его там уже натикало.

Фонариков не надо – луна прекрасно справляется с его функциями. И есть надежда, что и дальше не подведет – небо абсолютно чистое. Начинаем по одному траверс по перилам. Все идут очень осторожно, а мне хочется закричать им – быстрее!!!! Ведь стоять на месте невыносимо холодно, зубы выбивают отчетливую дробь. Мороз пытается пробраться в каждую дырочку одежды. Теплых вещей явно недостаточно, мокрые перчатки, никто не планировал холодную ночевку. Но все это ерунда по сравнению с ощущениями, поднимающимся от ног. Радуюсь, что по крайней мере чувствую их. Пока.

Шамиль начинает дурным голосом петь идиотские пошлые частушки., чтоб отвлечься. Я терплю немного, а потом прошу его замолчать. Это как привет из другой жизни. Которой нет!!! И не веришь, что она когда-нибудь еще будет.

Переходим на следующую станцию. Дима ушел на длину веревки за поворот. Оттуда слышу крепкое выражение. Все ясно, там пути нет. Надо искать другой. Он возвращается к нам и начинает спускаться по снежнику, чтобы обойти гребень снизу. Перспективы по-прежнему неопределенные.

Далеко внизу на равнине горят огни деревень. Лучше бы их не было. Всплывают в голове образы сельского простого дома с чугунной печью в углу. Жить невыносимо.

Шамиль предлагает собраться в городе ввосьмером и напиться до полного отупения. Мысль такая желанная, что на несколько минут все оживляются и начинают обсуждать детали.. Я грожусь, что напою даже непьющих Игоря и Мовсума. Игорь улыбается и соглашается на пиво.

И снова веревка, убегающая вперед. Снег теперь наш главный враг. Большую часть времени все молчат, слышны только команды. Стоять на месте холодно и тяжело, сидеть еще мучительнее. Злюсь на Арифа, что каждую веревку проходит невыносимо долго, из-за этого все остальные вынуждены стоять на месте. Он не может по-другому, под ним из-за большего веса сильнее проваливается снег, он ломает наши ступени и не может сделать свои. В то же время ему можно позавидовать – он почти все время занят, ему не до холода и дурных мыслей. Я им восхитилась – он оказался самым позитивно настроенным из всех нас. Надолго зависаю над фразой Димы: «Ариф, быстрее, мне еще новичков на единичку вести завтра»!!!

Мне даже больно думать, что происходит сейчас в лагере. Из старших там только Вера. Она наверное не знает что думать, а попросить помощи не у кого. Боюсь, что она позвонила в город поделиться тревогой, и ребята дома тоже сходят с ума. Я уповала только на то, что она догадается – если бы что-то случилось, кто-то один из восьмерых обязательно спустился бы за помощью. Но это слабое утешение для людей, сутки ждущих восходителей. Представляю, что им приходится переживать. Последнюю весточку они получили от нас в половине четвертого по рации, которая перестала работать за перегибом. Страшная вещь – неизвестность.

Шамиль засыпает на ходу. Я его тормошу – спать нельзя, не проснется ведь. Движение – это жизнь, теперь я это точно знаю. Он соглашается, встряхивается и моментально заваливается на меня снова. Мне за него страшно. Чувствую, как колит пальцы на ногах. Начинаю двигать ими изо всех сил. Когда же это кончится? Перестаешь согреваться даже в процессе ходьбы, озноб просто становится не таким сильным.

Нас спасло отсутствие ветра. Все понимали, что для середины февраля нам невероятно повезло с погодой, иначе последствия были бы непредсказуемыми.

Обошли гребень и снова стали подниматься по склону, теперь уже скально-снежному, с полки на полку. Вышли на следующий гребень, предпоследний перед вершиной.

Шамиль обогнал Диму и ушел вперед. Я – за ним. Единственным выходом на тот момент было идти не останавливаясь ни на секунду, несмотря на дикую усталость, переть как танк, отключив голову. Мы поднялись по снежнику, стараясь рубить удобные ступени. Склон стал более крутым и плавно перешел в легкие скалы. С удивлением отмечаю, что ботинки держат, не скользят, хотя нет сил искать надежные полки. Все, мы на гребне. Подтягиваются Игорек и Мовсум.

Вчетвером выходим на вершинное плато и обнимаемся. Два часа ночи.

Это еще не все, но спуск не пугает. Мы его знаем, знаем, что можно от него ждать. А значит мы дойдем. Пускай через много часов, но уже есть уверенность, что скоро увидим лагерь.

Здесь, на вершине, кажется теплее. Или мы уже приноровились к холоду. По прикидкам можем спуститься за два с половиной часа. Но к этому времени выходим лишь на перевал. Все идут на автомате. В тишине ледорубы бьются о камни. Подскальзываюсь на сыпухе, потом еще раз. Шамиль хватает меня за рюкзак и тянет вверх. Удивляюсь, откуда у него силы на это. Слов нет — какие у нас ребята, невозможно пожелать лучших напарников. В городе часто думаю, что я очень счастливый человек -  мне повезло с друзьями.

На перевале пробуем отдохнуть немного, но я моментально перестаю чувствовать ноги и проваливаюсь в сон. Надо идти, остался последний участок. Лавируем между камнями. Находим следы – это новички под руководством Веры поднимались сегодня на перевал для акклиматизации. Растягиваемся, каждый идет тем темпом, на который есть силы, здесь уже нет опасности потеряться.

По моим подсчетам после перевала мы идем уже полчаса. Значит лагерь совсем рядом. Но его не видно. Дима своей фразой, что прошли примерно половину, просто убил во мне последние обрывки сил. И вдруг…. Вижу огни..  или кажутся? Да нет, это лагерь. Как же он еще далеко….

Иду на свет, как мотылек… холм, еще холм, снежник, снова холм. До палаток осталось спуститься  по крутому снежному склону. Сползаю по нему буквально на пузе. Как призрак, появляюсь из темноты, меня подхватывают чьи-то руки, стаскивают рюкзак, сажают на землю и начинают снимать ботинки. Отключаюсь от реальности, я не верю, что я здесь. Голоса доносятся как из тумана. Не воспринимаю ничего кроме одной единственной мысли, пульсирующей в мозгу – мы дошли, мы дошли, мы дошли……

Чая еще нет, но мы пьем некипяченную воду кружками, восполняя бешеную нехватку жидкости. Напиться невозможно. Мы провели на горе ровно сутки, с шести до шести.

Не помню, как оказалась в палатке, Эмин пытается со мной разговаривать, чувствую, как он меня укрывает, но меня уже нет.

В 12 часов следующего дня просыпаюсь от жары. Я даже не удосужилась раздеться, когда засыпала. Высовываю нос на яркое солнце. Состояние обессиленное напрочь, вылезать не хочется. Ребята подходят, начинаем делится впечатлениями. Рассказывают как провели эту ночь, какие версии придумывали и как собирались с рассветом подниматься в кулуар нам навстречу. Рассказывают с юмором, шутками, но я-то знаю, что у них позади не меньше волнений, чем у нас.

Конечно, никакого новичкового восхождения не получилось. Не до того. Но и уходить вниз сил пока не было.

Вечером пошел снег. Я не видела его, но, проснувшись ненадолго в сумерках, слышала, как снежинки в тишине падают на тент. Дима повел новичков на ледник, в который превратилась речка рядом с лагерем. Учил стоять на кошках и пользоваться ледорубом. В другое время с удовольствием составила бы им компанию,  но меня хватило только на то, чтоб дать Эмину напоить себя чаем. И снова засыпаю, на этот раз уже до утра.

Отсчет километров, отделяющих нас от дома. Несмотря на то, что я спала почти сутки, восстановиться полностью не удалось. Поэтому я бежала не останавливаясь, пока есть силы и ноги идут. И только увидев наш автобус с шофером, раздраженным нашим опозданием, я как-то очень отчетливо поняла, что все закончилось. Теперь только домой и больше никаких неожиданностей. Снова Лаза, спустя всего пять дней, но какой большой отрезок времени вместили в себя эти дни! Тогда все было впереди.. манящая неизвестность… теперь все уже в прошлом. Есть что вспомнить. Потом… когда мне захочется вспоминать.

Я была уверена, что еще долго не захочу в горы… а без них стала тосковать примерно через неделю….сравнивала эти два мира… не в пользу нынешнего. Как я смогу оценить жизнь и все ее краски, если перестану ходить в горы? Как я увижу людей вокруг меня, если они, как и я, прячутся за безликими масками городских жителей?  Как же можно любоваться суррогатом звездного неба, если в груди просыпается воспоминание о крыльях, вырастающих за спиной, глядя на сверкающую огнями вселенную? Как можно забыть, что самый вкусный на свете напиток – это чай, выпитый после спуска с горы, а самый желанный дом – палатка, ярким пятном зовущая с любых вершин? Разве можно отказаться и забыть? Многие могут, а мне не хочется, к сожалению или к счастью…


Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.