Но есть призванье — быть собой…
Яна Машкова

unnamed Впервые я увидела его в Гобустане, на очередном республиканском чемпионате по скалолазанию. Он был молод, бородат, одет в черную безрукавку, двигался по скалам ничуть не хуже снующих вокруг весенних ящериц, много и к месту шутил, бесподобно играл на гитаре, и был ярким средоточием скалолазной братии. Он приволок на соревнования двух маленьких дочерей и только посмеивался, когда все бурно восторгались ими. Я смотрела на него во все глаза – я и не знала раньше, что на свете бывают такие интересные люди.

С тех пор прошло столько лет, что мне страшно задумываться об этом. Все изменилось, и не раз. А он по-прежнему молод, всё так же бородат и по выходным никогда не пропускает скалолазных тренировок. Он неизменно, просто паталогически, скромен, любит вечерние посиделки у костра с гитарой, гордится своими детьми. Он требователен к спортсменам, но многие годы бескорыстно и щедро отдает им все, что знает и умеет. Он вырастил несколько поколений скалолазов и альпинистов, и он, пожалуй, единственный человек, благодаря которому скалолазание и альпинизм не только выжили, но и развивались все эти годы. Он строит планы и своими планами зажигает всех вокруг.

Мы обязаны ему, его опыту, его энтузиазму, его великодушию. Именно ему — этому уникальному человеку — без малейшего преувеличения, обязано жизнью целое сообщество, и это – его самая важная заслуга.

Все, кто знает Дмитрия Петровича Шиянова, подтвердят – в моих словах нет ни малейшего преувеличения. По старой привычке — если вы не против — я буду называть его Димой.

Истории о нем можно рассказывать долго – в нашей копилке их достаточно, поверьте. Это необъятная тема для разговора субботним вечером у костра на выездной тренировке. Под легкий аккомпанемент Диминой гитары в перерывах между его песнями, мы — стадо его питомцев — расскажем вам о том, как складывалась наша жизнь после того, как в ней появился Дмитрий Петрович.

515039017_n

Сейчас же я постараюсь быть предельно краткой. Невозможно рассказать о Диме, не рассказав о Горном Клубе.

Горный Спортивный Клуб  - это уникальное сообщество, аналогичных которому лично я не знаю. Это большая группа людей, не только увлеченных одним делом и смотрящих в одну сторону. Друг для друга все мы – семья. Мы вместе отмечаем праздники, вместе тренируемся, вместе путешествуем. Мы – просто вместе. Много лет нам никто не помогал и не поддерживал, все что происходило в клубе, делалось на голом энтузиазме и за собственный счет. Считается, что любой энтузиазм рано или поздно иссякает, а любое закрытое общество рано или поздно изживает себя. Именно поэтому я и называю наш клуб уникальным. Нам в этом году 15 лет, мы по-прежнему вместе, по-прежнему сильны и по-прежнему лучшие.

Если посмотреть со стороны, Дима – просто тренер Горного клуба. Главный и единственный. Это если со стороны… А если присмотреться получше или стать одним из нас, то очень быстро понимаешь – он и есть в нём самое главное. Никакого ГСК не существовало бы в принципе, если бы не его сильные скалолазные плечи и щедрое альпинистское сердце.

Что удивляться, если его день рождения, восьмого апреля, для самого Дмитрия Петровича дата не выдающаяся и не достойная внимания, а для нас, его питомцев, это грандиозный повод сказать ему, как мы его любим и ценим. Или написать об этом.

Я долго, с прошлого лета, и мытьем, и катаньем пыталась уговорить Диму на интервью в рамках рубрики, которую ведет Федерация Альпинизма. Он считал, что это не нужно, не интересно и не скромно, что рядом с теми мастодонтами, беседы с которыми публиковались в этой рубрике, его персона недостойна внимания. Убеждал меня, что его мысли в точности повторяют те, что были высказаны Юрием Васильевичем Гориным в большом интервью несколько месяцев назад и ничего нового он не скажет. Мне пришлось подключить общественность и совместными усилиями нам удалось его уломать на небольшую беседу с включенным диктофоном.

Я решила приурочить это маленькое интервью к его очередному дню рождения.  А также воспользоваться поводом и рассказать об этом человеке то, что никогда не рассказал бы он сам. Так и получилась эта статья.

На скалодроме, который ребята во главе с Димой построили практически с нуля, тратя на это в последние месяцы все свободное время и все клубные средства, в маленькой комнатке на втором этаже, за кофе с сигаретами, Дмитрий Петрович вкратце поведал о своей спортивной биографии, о главных увлечениях и заветных желаниях, о взглядах на жизнь.

- Как вы попали в среду альпинистов и туристов?

- Чисто случайно.   В 1986-м году в метро встретил знакомого, разговорились немного. И он вдруг неожиданно сказал: «Мы вот собираемся пойти на вершину Гутон». Показал фотографии заснеженной вершины (они были у него с собой, как и описание маршрута). И задал вопрос – «а хочешь пойти с нами?» Не знаю, что дёрнуло меня за язык, когда я сказал: «Да, хочу!».

«Когда выходим?» «Через три дня». Снаряжения никакого не было, нашел где-то старенький рюкзачок. Поход не получился, снега было очень много, а погоды, наоборот, не было, но с тех пор так и продолжаю ходить. Сначала был горный туризм, рюкзаки я таскаю тяжелые без особых проблем. Со временем переключился на альпинизм, скалолазание, ну и так далее.

- Кто был вашим учителем или может духовным лидером на первых порах?

- Учителей как таковых не было, я всему научился сам. Задавал вопросы, интересовался, читал литературу, пробовал. Подвижниками, инициаторами можно назвать Гену Чугуева, того самого знакомого в метро, Сашу Наджафова, Абдула Мамедова.  Брезентовые люди, бродяги, которые ходили, любопытствовали – а что там за поворотом? Интересен был тот маршрут и та тропа, и еще та стеночка.

09212_n

- Какая вершина для вас является самой любимой и почему?

- Наверное, Шахдаг. Я был на нем более пятидесяти раз, по разным маршрутам, зимой, летом, делал первопроходы. Многое пережито на этой горе. Первопроходы «пятёрок», которые мы делали на Шахдаге, в 96-м году и позже были для меня очень яркими по впечатлениям. Мы ходили, изучали стены, придумывали новые маршруты. С удовольствием пережил бы заново эти восхождения. Например, пятерку на Восточный Шахдаг, трехдневный маршрут.

- Есть ли в вашей жизни вершина-мечта?

- Ну, пожалуй, список вершин, на которых я хотел бы побывать, наверняка окажется больше, чем список вершин, на которых я уже побывал. Но если говорить о вершине-мечте… Ушба.

- Что для вас альпинизм? Попробуйте все же рассказать, что он дает вам. Пару слов, самые сильные эмоции.

- Мне в горах хорошо. Просто хорошо. Мне хорошо в горах, мне хорошо на море, мне хорошо в лесу. Но в горах это почему-то ощущается особенно сильно, здесь играют роль и люди, и сами горы… не знаю, как сказать. Атмосфера. Мне кажется — там я на своем месте. А в городе я присутствую.

- Что вам больше по душе – скалы или лед?

- Не могу сказать. У каждого есть своя изюминка, они разные, их невозможно сравнить. Скалы доставляют такое удовольствие, когда лезешь по ним, находишь зацепки, преодолеваешь ключевые участки! А красота самого льда? Мы когда только осваивали замерзшие водопады, пытались взобраться по ним, не зная тогда толком, как это делается — ощущения просто потрясающие!

- Что для вас Горный Спортивный Клуб? Каким вы видели его при создании, в 99-м году? Оправдал ли он ваши ожидания?

-В общем и целом – да, оправдал. Но могло бы быть и лучше. Например, количество восхождений и спортсменов могло бы быть большим. Я хотел бы, чтобы чаще выезжали, чтобы чаще участвовали в серьезных мероприятиях, мне всегда мало. Ребята… не ребята, а спортсмены, ненавижу слова «ребята»… так вот, спортсмены приходят, хотят ходить и тренироваться, могут развиваться — я вижу в них большой потенциал, и я очень хотел бы видеть их продвижение вперед.

-И вот тут возникает вопрос. Ребята и спортсмены… хорошая аналогия. Ведь спортсмены — оправдывают спортивную составляющую Горного Клуба, это двигатель и спортивная основа. А ребята – это друзья, теплая, почти семейная компания, родные люди. Так что для вас клуб в первую очередь? Спортивное сообщество или дружеская компания? Какую роль он играет в вашей жизни?

- А клуб и есть моя жизнь. На работе я только зарабатываю деньги, и не могу сказать, что получаю от этого большое удовольствие. Зато я получаю большое удовольствие, когда выезжаю в горы, приезжаю на тренировки и вижу результаты своей работы. Она приносит мне моральное удовлетворение, а на мой взгляд это намного больше чем материальное.

- Какая она – команда вашей мечты? Люди, рядом с которыми вы хотели бы совершать восхождения?

- А все они из клуба. Но фамилий не назову (смеется). На мой взгляд, главное качество альпиниста — надежность. У каждого из нас есть недостатки. Кто-то храпит, кто-то курит, кто-то ворчит беспрестанно, но надежность – это, на мой взгляд, самое важное. Если есть приоритет достижения вершины, то можно смириться с различными человеческими недостатками, а когда ты попадаешь в неприятную ситуацию, должен быть уверен, что человек, который рядом – стопроцентно надежен.  Ну, и чувство юмора будет отнюдь не лишним. Все остальное можно опустить.

unnamed-1

- Ощущаете ли вы гордость за своих учеников? Какие чувства они пробуждают в вас чаще – досаду или радость?

- Досаду. Потому что могут, сволочи, сделать больше! Но и горжусь ими, конечно. Вот выше был вопрос о команде моей мечты. Однажды я такую команду увидел, когда мы вчистую выиграли чемпионат республики по скалолазанию в 2011-м году, забрав почти все призовые места.

- Ваши дети не испытывают тяги к занятиям альпинизмом. Вас это радует или огорчает?

- Радует. Нервы ведь не железные. Мне достаточно, что младшая занимается скалолазанием, а старшая — ориентированием. Когда ученики идут на восхождение самостоятельно, наблюдаешь за ними и места себе не находишь. А если на их месте будут еще и твои дети – тут уже никаких нервов не хватит. Так что меня это скорее радует, чем огорчает.

- Как вы относитесь к риску в альпинизме?

Как к любому риску. Он должен быть оправдан, точнее продуман и рассчитан, он должен быть на чем-то основан. Риск присутствует всегда, в любом виде спорта – риск получить травму, упасть. Каждый из нас, когда занимается чем-либо экстремальным, даже когда перебегает дорогу в неположенном месте, должен понимать, что риск получить травму или даже распрощаться с жизнью достаточно велик. Тем не менее, все это делают по одной простой причине – каждый из нас совершенно уверен, что уж с ним-то точно этого не случится. Конечно, надо стараться избегать излишнего риска. С другой стороны – без риска вершины зачастую не достичь. Очень часто рискуют те, кто считает себя большим профессионалом. Думают, что всему научились и все освоили. Начинают ходить самостоятельно и попадаются. А я больше чем уверен: альпинисты, которые ходят в горы всю жизнь, часто убеждаются, что очень много не знают. Горы постоянно преподносят сюрпризы, всегда дарят что-то новое, их невозможно постичь до конца.

- Советская система горовосхождений предусматривала множество правил и ограничений во избежание рисков и для обеспечении максимальной безопасности в горах. Эти правила сейчас практикует и Россия. Тогда как на Западе проповедуется значительная спортивная свобода — ты волен идти куда хочешь на собственный страх и риск. Какая система ближе вам, и какую вы рекомендовали бы использовать в нашей стране в наших условиях?

- Мне больше нравится западная система. Но я понимаю и советскую систему.  При таком огромном потоке совершенно разных людей с разными характерами, из разных городов, которые сходились в одном отделении, с незнакомым инструктором – все эти ограничения, наверное, были необходимы. Но мне больше нравится ситуация, при которой человек сам осознает, можно ли ему идти на эту гору или нельзя, он должен это понимать. Подчеркиваю – понимать, тогда все будет в порядке. А советская система зачастую это навязывала.

- То есть вы считаете, что наша собственная безопасность должна обуславливаться нашей собственной ответственностью?

- Совершенно верно

- И никаких дополнительных ограничений со стороны системы быть не должно?

- Разумные ограничения – может быть. Рекомендации – одно, запрет категорический – это другое. Если тренер или инструктор считает, что человеку рано идти на это восхождение, то рекомендует ему повторить, потренироваться, отработать. Ведь самая главная задача – донести до человека, что он пока не готов, и объяснить почему.

- Но если человек считает все же, что тренер ошибается, и он готов покорить эту вершину, его нужно отпустить? Не ставить ему запретов и ограничений?

- Ну, если он глух к рекомендациям и советам, если считает, что готов к этому — пусть идет. Кто сможет ему запретить? Только пускай для начала выйдет из организации, в которой состоит, чтобы своей глупостью и самоуверенностью не подводить тех людей, что объективно, на основе собственного опыта, признали его неподготовленным, и рекомендовали отложить восхождение.

- Но все же получается, что ограничения со стороны спортивной организации должны иметь место? Либо ты живешь по правилам сообщества, к которому имеешь отношение, либо остаешься одиночкой?

- Я сторонник самодисциплины и свободы, но противник анархии и диктата. И считаю, что нужен индивидуальный подход. Вообще альпинизм — это не вид спорта. Он имеет ряд особенностей, и весьма критичных особенностей. Я являюсь сторонником того, чтобы в альпинизме не было спортивных разрядов. Чтобы не происходило подмены понятий – что у меня в альпинистской книжке и чего я реально стою. Сколько раз я сталкивался с людьми, у которых замечательные альпинистские книжки, но с которыми я вообще никуда бы не пошел.

67334350_n

Я против погони за разрядами, которые часто приводят к неприятностям и главное – к несчастным случаям. Человеку нужна соответствующая бумага и он пойдет на все, чтобы эту бумагу получить. И вот, например — человек имеет звание мастера спорта, но никогда в жизни не работал первым, он вообще почти не умеет лазить, а записи в альпинистской книжке у него — закачаешься. Эта тема неоднократно обсуждалась даже в старых статьях.

Думаю, что никакая альпинистская книжка не даст полного представления о человеке как таковом и о его спортивной подготовке. Что он представляет из себя, чего стоит, чего хочет достичь, степень его надежности, ответственности и самодисциплины – это те понятия, которые куда важнее разрядов званий.

Если говорить конкретно о нашей стране, то сами по себе правила горовосхождений должны быть такими, чтобы давать возможность растить спортсменов с нуля. Мы же по инерции используем старые советские правила, которые по ряду причин выполнить в наших условиях практически невозможно. И потому стоим на месте.

Должна быть основа, от которой нужно отталкиваться. Нужна массовость. Должен передаваться опыт, чтобы опытные спортсмены передавали опыт начинающим, и у них изначально было вбито в голову, что вот этого делать пока категорически нельзя. Когда человеку объясняешь, результат получается гораздо лучшим, чем когда ему насаждаешь что-либо.

- Как вы оцениваете ситуацию с альпинизмом в Азербайджане на данный момент?

- В зачаточном состоянии. Но перспективы есть, спортсмены потихонечку подрастают, набираются опыта, и самое главное – они хотят ходить. Уже выезжали, делали восхождения, отзывы всегда были только хорошие, а значит мы все делаем правильно, подготовка ведется на хорошем уровне.

- Ваши рекомендации нынешнему поколению альпинистов.

- Удачи и погоды…. и еще бы добавил главное  – самокритичности!

Вот такой получилась наша беседа. Я еще раз убедилась, что Дима – человек не публичный и в привычной среде, среди родных людей, гораздо более открыт, чем при включенном диктофоне, но ему всегда есть что сказать и что рассказать. Живой, интересный, веселый и неунывающий двигатель, олицетворение всего самого лучшего в нашем обществе.

С днем рождения вас, Дмитрий Петрович! Оставайтесь всегда таким, каким вы запомнились мне в тот далекий день на скалах Гобустана. Каждый скажет за себя, но одно неизменно — мы очень вас любим!

 


Leave a Reply

You must be logged in to post a comment.